Ответ: Душа православная
Что означают буквы на нимбе икон Иисуса Христа?
Цитата:
Вопрос:
Что означают буквы на нимбе икон Иисуса Христа?
Отвечает Иеромонах Иов (Гумеров)
Существуют определенные канонические требования в иконографии Господа нашего Спасителя.
1. Надписание имени: IC XC. Над каждой парой букв ставится титло (в церковно-славянском языке – знак над сокращением слова).
2. Крещатый нимб, указывающий на голгофский Крест, на котором Спаситель мира принес Искупительную Жертву.
3. На нимбе справа, слева и сверху стоят три греческие буквы – O (омикрон), W (омега) и N (ню), образующие слово Сущий. Это надписание имеет принципиальный характер, поскольку указывает на Божество Иисуса Христа. Сущий – одно из имен Божиих (Исх. 3:14). В греческой традиции буквы располагаются так: слева O (омикрон), вверху – W (омега), а N (ню) справа. На русских иконах омега иногда заменяется церковно-славянской буквой Oт, и порядок расположения букв иной, чем на греческих иконах: слева Oт, вверху О (он), а справа – Н (наш).
|
Какая разница между страстью и чувством?
Цитата:
Вопрос:
Какая разница между страстью и чувством? Страсть греховна. А чувство?
Отвечает иеромонах Иов (Гумеров)
Чувства являются естественными свойствами человека. С помощью них человек воспринимает собственные внутренние состояния и внешние воздействия. Они составляют психофизическую основу всей душевной и интеллектуальной жизни человека. Проявление чувств может быть и греховным: чувство неприязни, раздражительность, чувство зависти. Однако в отличие от страсти чаще всего это не бывает устойчивым.
Страсть – чувство, доминирующее над другими побуждениями человека, подчиняющее все его мысли, чувства и желания. В святоотеческой аскетической литературе страсть определяется как сильное и длительное желание, господствующая потребность, укоренившаяся в результате прежних опытов ее удовлетворения. Страсть есть гипертрофическое, уродливое расширение естественной потребности, удовлетворение которой властно подчиняет человека, деформируя весь строй эмоциональной, интеллектуальной и духовной жизни. Воля оказывается не только искаженной, но фактически плененной. Страсть напоминает жестокого тирана, который вселился в человека и мучает его. На это указывает и этимология слова страсть (от славянского глагола страдать). Человек одержимый страстью страдает, потому что его естественные потребности болезненно и противоестественно расширены. Злом является не пища, а чревоугодие, не деторождение, а блуд, не деньги, а сребролюбие, не слава, а тщеславие. «Зла и страстей по естеству нет в человеке; ибо Бог не творец страстей» (Преп. Иоанн Лествичник. Лествица. 26:67).
Святые отцы указывают, что центр тяжести всех страстей (включая плотские) находится в области человеческого духа, в его поврежденности. Они являются результатом удаления человека от Бога и проистекающей от этого греховной развращенности. Поэтому страсть определяется как вид духовной болезни. Страсть и грех генетически связаны: первая есть хроническое состояние души, а грех его актуализация. Св. Никита Стифат пишет: страсть в душе движется, а деяние греховное телом видимо совершается (Добротолюбие. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1993.т.5, с.92).
Началом страсти является греховный помысел. Это как бы семя, из которого страсть произрастает. Поэтому борьба с худыми (нечистыми, вредными) помыслами составляет один из самых существенных разделов святоотеческой аскетики. «Человеку надобно все усилие свое обращать на помыслы, и что служит пищею лукавым помыслам, то отсекать, а устремляться мыслию к Богу, и хотения помыслов не исполнять, но кружащиеся помыслы собирать отовсюду воедино, различая естественные помыслы от лукавых. Душа под грехом уподобляется как бы большому лесу на горе, или тростнику в реке, или какой-нибудь чаще терний и деревьев; посему, намеревающиеся проходить сим местом должны протягивать вперед руки и с усилием и трудом раздвигать пред собою ветви. Так и душу окружает целый лес помыслов, внушаемых сопротивной силою; почему, потребны великая рачительность и внимательность ума, чтобы человеку отличать чуждые помыслы, внушаемые сопротивной силою» (Преп. Макарий Великий. Духовные беседы. 6:1). Противление лукавым помыслом составляет средоточие духовного подвига. Ход постепенного развития в человеке страсти определяется степенью успешности борьбы с греховным помыслом как семенем ядовитого растения, которое может со временем заглушить ростки любой добродетели.
Святые отцы-аскеты говорят о стадиях постепенного образования страсти. Первый импульс, который может стать началом этого процесса, они называют прилогом или приражением (слав. приразитися – столкнуться с кем-либо). Это греховные впечатления или представления, которые возникают в сознании помимо воли человека и без всякого его свободного участия. Если душа здорова, то прилог умрет сам собой, ибо не сможет пустить внутри человека никакого корня. Потому прилоги не считаются грехом и не вменяются в вину человеку. В душе порочного человека прилог найдет благоприятную почву. На прилог, вторгшийся в сознание, человек отвечает или отвращением, или сочувствием. Все зависит от нравственного устроения души. Если прилог встретил сначала интерес к себе, а потом сочувствие, то он превратится в помысел. Это собственно первая стадия страсти. Прилог началом страсти еще не является. Помысел является пробным камнем для воли. Она либо отвергнет его, либо примет. Последнее означает, что помысел родился не случайно. Он не является для души чем-то чужеродным. Вслед за этим к помыслу приковывается внимание, благодаря чему происходит его дальнейший рост. Помысел принимает характер мечтательного образа, который вызывает чувство предвкушения будущего удовольствия. Это – вторая стадия постепенного развития страсти. Духовные писатели называют это сочетанием. Они употребляют выражение собеседование с помыслом. Постепенно помысел всецело овладевает сознанием человека. Внимание оказывается сосредоточенным исключительно на нем. Постепенно образ будущего удовольствия становится все более ярким, а влечение к нему – сильным. Человек, осознавший опасные последствия происходящего, должен активно удалить из сознания картину будущего греха, твердой и решительной волей освободить сознание от него и напряжением воли вызвать какой-нибудь благой помысел. Если это не происходит, то наступает третья стадия, когда сама воля увлекается греховным помыслом. В аскетической литературе это называется склонением к помыслу. В результате появляется уже решимость на деле осуществить то, о чем говорит помысел. Равновесие духовной жизни нарушается. Душа всецело стремится привести помысел в исполнение. Возникшая решимость осуществить помысел означает, что грех в намерении уже совершен. Остается только практическое удовлетворение созревшего греховного желания. Поэтому Спаситель наш говорит: Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф.5:27-28).
На третьей стадии развития страсти у верующего человека, в отличие от неверующего, всецело живущего по стихиям этого мира, иногда происходит внутренняя борьба между желанием удовлетворить пагубное желание и совестью, пытающейся противиться греховному падению. Это борение имеет место только тогда, когда греховная склонность еще не стала дурным навыком, не проникла глубоко в природу души.
Если же страсть образовалась и стала свойством нравственного характера человека, то страстное влечение начинает господствовать над волей, насильственно увлекая душу к исполнению греховного желания. Эта четвертая стадия у святых отцов называется пленением.
На всех стадиях рождения и созревания страсти самым активным образом участвуют демоны. Чаще всего именно они всевают в сознание прилоги. Когда образовался помысел, они всячески стараются представить ядовитую приманку греха как можно более яркой и привлекательной, а самое главное – скрыть опасность. Св. праведный Иоанн Кронштадтский пишет: «С пресыщением и пьянством враг бесплотный входит в сердце человека – это каждый внимательный может ощутить. Вот причина, почему с возрастающим пьянством усиливается так страшно наклонность к пьянству (оттого что возрастает сила врага над человеком), отчего заметна у пьяниц такая сила, влекущая их невольно к удовлетворению страсти или внутреннего стремления к вину, – у этих несчастных враг в сердце. Чем же изгнать беса пьянства? Молитвой и постом» (Моя жизнь во Христе, М,.2002, с. 191). Слова молитвой и постом взяты из святого Евангелия (Мф.17:21). В них кратко указаны самые главные орудия защиты против бесовской напасти. Прежде всего, необходимо усиленное взывание к Богу о помощи (молитва), без чего мы не в состоянии одолеть опытнейшего и коварнейшего врага. Пост же в широком смысле означает воздержанную жизнь, когда человек духовно свободен и не прилепляется к миру (пище, чувственным удовольствиям, славе и проч.). Именно через эту прилепленность человека ко всему мирскому бесовские силы пленяют его. Он попадает в незримую, но реальную и трудно расторжимую зависимость от скрытых губителей. Одна из причин их успеха заключается в том, что человек прибывает в слепоте и не понимает, что происходит. Он находится в благодушном состоянии, сводя все к привычке, которую он (как ему наивно кажется) однажды усилием воли преодолеет. Когда возникают первые жизненные неприятности (ссоры в семье, дисциплинарные меры на работе, симптомы опасной болезни), он делает первые слабые попытки сойти с опасной тропинки. Но безуспешно. Причина одна: демоны умело скрывают от него ту пропасть, которая его ожидает. Прием их достаточно примитивен. Они усыпляют его, внушают, что ничего бедственного не происходит. Хотя история человечества полна бесчисленных примеров разрушенных жизней, пьющий человек охотно принимает их внушения, потому что хочет этого. Чем больше проходит времени, тем легче бесовским силам совершать свое разрушительное дело. Враг окончательно овладевает человеком и губит его только тогда, когда приводит его к мысли, что положение безнадежно и что выхода нет. Но это не больше, как бесовская ложь: пока человек жив, в нем остается воля, хотя и слабая, плененная, искаженная греховной страстью. И если человек, увидев себя на краю бездны, несмотря на всю свою немощь, искренне будет взывать к Богу о помощи, Господь ее подаст: невозможное человекам возможно Богу (Лк.18:27).
Бесы губят людей не только через плотские страсти (блуд, наркомания, пьянство, курение и др.), но так и с помощью душевных (гордость, тщеславие, сребролюбие и проч.). Святые отцы говорят даже об особой специализации падших духов: бес блуда, бес тщеславия, бес чревоугодия, бес пьянства и т.д. Преп. Иоанн Лествичник указывает на особую сосредоточенность некоторых демонов: «Есть бес, который, как только мы возлегли на одр, приходит к нам, и стреляет в нас лукавыми и нечистыми помыслами, чтобы мы, поленившись вооружиться против них молитвою, и уснувши со скверными помыслами, объяты были потом и скверными сновидениями.
Есть между злыми духами бес, называемый предваритель, который тотчас по пробуждении является искушать нас, и оскверняет первые наши мысли. Посвящай начатки дня твоего Господу; ибо кому прежде отдашь их, того они и будут. Один искуснейший делатель сказал мне сие достойное внимания слово: «По началу утра, – говорит он, – предузнаю я все течение дня моего» (Лествица. 26:103-104).
Созревшая и укоренившаяся страсть является невидимым идолом, поставленным внутри человека. Ему он служит и покланяется. Поэтому св. апостол Павел называет жизнь по страстям идолослужением: ибо знайте, что никакой блудник, или нечистый, или любостяжатель, который есть идолослужитель, не имеет наследия в Царстве Христа и Бога (Еф.5:5). Нельзя возлюбить Бога, пока человеком владеет страсть.
Духовные писатели-аскеты выделяют восемь главных страстей, которые называют смертными, потому что они разрушительно действуют на весь строй духовной жизни и могут привести в вечной смерти, лишив человека спасения: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Некоторые, говорят о семи смертных грехах, объединяя уныние и печаль. Самая опасная страсть – гордость, которая может привести человека даже к открытому богоборчеству. Полнокровным в духовном отношении христианином может стать только тот, кто избавился от матери всех страстей – себялюбия. Эгоизм абсолютно не совместим с духом христианства.
Любая страсть является духовной болезнью. Большинство людей имеют в себе страсти. Многие из них посвящают жизнь удовлетворению этих страстей и не задумываются над тем, что готовят себя для ада. Поэтому святые отцы пишут о необходимости самой решительной борьбы со страстями. Путь к освобождению от тирании той или иной страсти только один – искреннее покаяние и решимость исправиться. Чем раньше, тем лучше. Чем дольше человек ведет греховную жизнь, тем больше травмируется душа. В святоотеческой литературе проводится мысль, что страсть является, прежде всего, болезнью воли, хотя и другие свойства и способности человека при этом извращаются. Для исцеления от этого нужен подвиг, а не повторение на исповеди из месяца в месяц, из года в год одних и тех же грехов. Если это происходит, то значит, что в глубине души человек сроднился со страстью, и только на поверхности сознания имитирует борьбу с ней. «О, как сладостны поводы к страстям! Человек может иногда отсечь страсти; вдали от них наслаждается тишиною, веселится, когда прекращаются они: но не может сделать, чтобы не было у него причин к страстям. Поэтому искушаемся и нехотя, и печалимся, когда мы в страстях, но любим, чтобы оставались в нас поводы к ним. Грехов себе не желаем, но приводящие нас к ним причины принимаем с удовольствием» (Преп. Исаак Сирин. Слова подвижнические. Слово 71). Тот же великий наставник духовной жизни в другом слове говорит: «Когда из любви к Богу желаешь совершить какое дело, пределом желания сего поставь смерть; и таким образом на самом деле сподобишься взойти на степень мученичества в борьбе с каждою страстию и не понесешь никакого вреда от того, что встретится с тобою внутри оного предела, если претерпишь до конца и не расслабеешь» (Слово 38). И когда человек ради спасения готов подвизаться даже до смерти, тогда приходит от Господа всесильная помощь и исцеляет.
|
Каково отношение Церкви к «Евангелию от Марии»?
Цитата:
Вопрос:
Моя подруга начиталась «Евангелия от Марии». Что Вы можете сказать об этой книге? Я не разделяю её точку зрения, ибо есть четыре Евангелия и они – самый точный путеводитель православного человека. Однако не знаю, как ей помочь выйти из этого заблуждения?
Отвечает иеромонах Иов (Гумеров)
В 1955 году австрийский ученый Вальтер Тилль (W.Till; 1894 – 1963) опубликовал с комментариями кодекс, содержавший три гностические сочинения: так называемое «Евангелие от Марии» (ЕМ), «Апокриф Иоанна» и «Премудрость Иисуса Христа». В 1972 году немецкий профессор Х.-М.Шенке (H.-M.Schenke) выпустил кодекс 2-м изданием, включив в него апокриф «Деяние (Апостола) Петра». Папирус получил название Берлинский кодекс 8502. Манускрипт имеет существенные утраты. Так текст ЕМ не имеет первых 1 – 6 страниц. Отсутствуют 11 – 14 страницы. Сохранились: 7.1 – 10.23, 15.1 – 19.5. Текст написан на саидском наречии коптского языка. Кроме коптского текста, до нас дошел еще фрагмент на греческом языке, соответствующий 17.5 – 21; 18.5 – 19.5 коптской рукописи. В. Тилль датировал папирус началом третьего века по Р.Х. Исследователи отмечают отсутствие единства текста ЕМ. Две части 7.1 – 9.24 и 10.1 – 19.5 не связаны между собой. А.С.Четверухин, осуществивший перевод на русский язык и подготовивший публикацию ЕМ, пишет: «Создается полное впечатление, что некогда имели хождение два очень коротких и изначально вполне самостоятельных произведения, которые затем из-за своей краткости были искусственно связаны в единое целое, хотя первоначально они не имели ничего общего» (Содержание и анализ текстов. – Сочинения гностиков в Берлинском коптском папирусе 8502, СПб., 2004, с.100).
Приступая к анализу ЕМ, надо решительно сказать, что оно не имеет никакого отношения к св. равноапостольной Марии Магдалине. Возникло это произведение в гностической среде примерно полтора века спустя после того, как великая благовестница почила от своих трудов. Основные темы, идеи, язык ЕМ – типично гностические. Поскольку текст сохранился на коптском языке, то можно предположить, что анонимный автор был представителем александрийского гностицизма (греч. gnostikos – знающий), по учению которого материя является источником зла. Противоположна ей божественная жизнь, которая обладает полнотой. Поскольку материя является причиной зла, то, по учению гностиков, она должна погибнуть. Дошедший до нас текст ЕМ начинается с этой центральной для гностиков темы: «...(начало утрачено) материя будет ли раз[руш]на или нет?». Ответ на этот вопрос, приписываемый автором Спасителю, построен в духе гностической философии: «Естество любое, форма любая, тварь любая существуют одна в другой и совместно, и опять разложатся до их корня собственного. Ибо естество материи распадается до таковых (= корней) ее (= своей) природы самой» (7.1-8). Гностический пафос отвержения материи проходит через все ЕМ: «Материя породила страсть, не имеющую подобия, которая произошла от чрезмерности» (8.2). В отличие от христианства спасение в ЕМ понимается не как преображение души, очищенной от греха и освященной Божественной благодатью, а как освобождение ее от уз материального мира. На 16 странице приводится диалог души с четырьмя враждебными ей силами, которые в духе мифологического символизма гностиков олицетворяют основные материальные стихии. «Они вопрошают душу: «Идешь ты откуда-то, убийца, или направляешься куда-нибудь. Опустошительница?» Ответила душа, сказав: «Хватающее меня убито. Обволакивающее (= связующее) меня устранено, вожделенное мое ушло, а незнание (невежество) умерло. В миру они меня отрешили от мира, и в отпечатке образом вышним. А узы забвения суть временны. Отныне я получу покой всегда (и) во веки в безмолвии» (16.14-17.7).
В ЕМ ярко проступает еще одна черта гностической философии – подмена духовного начала интеллектуальным, а веры – познанием. «Я, – сказала она, – я созерцала Господа в видении, и я сказала ему: «Господи, я созерцала тебя сегодня в видении». Он ответил, сказав так: «Хвала тебе, что не трепещешь, созерцая меня. Там же, где ум, там и сокровище». Сказала я ему: «Господи, теперь (скажи мне): тот, кто созерцает видение, он видит его или душу посредством духа?». Ответил Спаситель, говоря так: «Он созерцает не душой, и не духом, но умом, который пребывает посередине между ними обоими. (Именно) он – тот, кто созерцает видение, и (именно) он – тот, кто…»» [текст обрывается] (10.10-23).
Нет необходимости разбирать каждый стих этого небольшого текста. По сравнению с святым Евангелием, в котором запечатлелись Божественная мудрость Спасителя мира, Его великое служение ради спасения человечества, превосходящая человеческий ум высота нравственного учения, ЕМ представляет собой примитивную имитацию «евангелия», соответствующую духовно-нравственному уровню людей, оказавшихся неспособными вместить богодухновенное христианское учение.
Гностицизм представляет собой смешение языческой философии с элементами христианства. Для гностического мировоззрения характерен дуализм. «Этому разделению первоначала мира соответствует и разделение Спасителя. Единого истинного Богочеловека, соединившего в себе всю полноту абсолютного и относительного бытия, гностицизм не признает: он допускает только Бога, казавшегося человеком, и человека, казавшегося Богом. Это учение о призрачном богочеловеке, или докетизм, так же характерно для гностической христологии, как разделение между верховным Божеством и творцом мира – для гностицизм теологии. Призрачному спасителю соответствует и призрачное спасение. Мир не только ничего не приобретает, благодаря пришествию Христа, а напротив, теряет, лишаясь того пневматического семени, которое случайно в него попало, и после Христова явления извлекается из него. Гностицизм. не знает «нового неба и новой земли»; с выделением высшего духовного элемента мир навеки утверждается в своей конечности и отдельности от Божества. С единством Бога и Христа отрицается в гностицизме и единство человечества. Род людской состоит из трех, по природе безусловно разделенных, классов: материальных людей, погибающих с сатаной – душевных праведников, пребывающих навеки в низменном самодовольстве, под властью слепого и ограниченного Демиурга, – и духовных или гностиков, восходящих в сферу абсолютного бытия. Но и эти от природы привилегированные избранники ничего не выигрывают через дело спасения, ибо они входят в божественную плирому не в полноте своего человеческого существа, с душой и телом, а только в своем пневматическом элементе, который к без того принадлежал к высшей сфере» (В.С.Соловьев. Гностицизм. – Собрание сочинений, Брюссель, 1966, т. X, с. 325-26).
Гностицизм умер более 15 веков назад. Сейчас мы видим настойчивые попытки реанимировать его. Увлечение давно отжившими идеями – признак нарастающего духовного недуга нашего времени. Гедонистическая цивилизация, заменившая традиционные ценности культом потребления и достижения удовольствий, становится все более враждебной христианству не только внутренне, но и внешне. Три десятилетия назад отец Серафим (Роуз) ясно видел симптомы этой тяжелой болезни: «Некоторые из недавних исследователей нашей современной жизни назвали молодежь сегодняшнего дня поколением «мне», а наше время «веком нарциссизма», характеризуемым поклонением себе и отображением самого себя, что мешает развиваться нормальной человеческой жизни. Другие говорят о «пластмассовой» вселенной или фантастическом мире, где сегодня живет такое огромное количество народа, неспособного стать лицом к реальности окружающего мира или приспосабливаться к ней, или обратиться к своим внутренним проблемам. Когда поколение «мне» обращается к религии, что очень часто встречается за последние десятилетия, то это обычно бывает какая-то «пластмассовая» или фантастическая форма религии «саморазвития» (где объектом поклонения остается «Я»), промывания мозгов и контроля мыслей, обожествленных гуру или свами, поиска НЛО и «неземных» существ, ненормальных духовных состояний и ощущений» (Приношение православного американца, М.,2003, с.11-12). Гностические «евангелия» вполне соответствуют этой настроенности. Они не требуют ни очищения от греховной скверны, ни отказа от эгоизма, ни напряженных духовных трудов, ни жертвенной христианской любви. Они удовлетворяют тщеславию и создают иллюзию духовной жизни.
|
Ангел-Хранитель может покинуть человека?
Цитата:
Вопрос:
Скажите, пожалуйста, правда ли что за многочисленные грехи Ангел-Хранитель может покинуть человека?
Отвечает иеромонах Иов (Гумеров)
Ангел-Хранитель дается человеку в крещении на всю жизнь. Если человек ведет порочную жизнь, он отходит от него, потому что с его святостью несовместим греховный смрад, который от такого человека исходит. Однако совсем такого человека Ангел-Хранитель не оставляет. Удалившись от него, он продолжает молиться за того, кто находится под его небесным покровительством. Когда человек духовно пробуждается, приносит покаяние и начинает исправлять свою жизнь, Ангел-Хранитель к нему возвращается.
|
|
