Мои рассказы

[anvitmak]

Последний день Дракона

Дракон сидел в темнице, он не мог расправить крылья и полететь. Дракон страдал от одиночества, более того он даже изредка постанывал от того, как ему было тесно и душно в этой убогой каморке. Воспоминания всплывали одно за другим. Начинались они с того времени, когда не было еще даже Адама и Лилит, не было мира, таким как его видим мы сейчас, даже воспоминаний еще не существовало в природе, так как не придумано еще было сознание, а дракон уже начал свой первый полет.

Дракон мог ходить из угла в угол. Дракон мог пускать огненные потоки, но все они разбивались о стены и потолок. Он ненавидел свою тюрьму, весь этот мир и даже самого себя. Дракон кричал, и в ответ ему была одна лишь звенящая тишина. Солнце вставало и заходило, ночь сменялась утром, тянулся день, который заканчивался бессмысленным вечером…

Когда открылась дверь, Дракон лежал и смотрел, как пылинки, такие же вечные, как он сам, кружатся в, казалось бы, бессмысленном хороводе. Он не обратил внимание на вошедшего в его темницу.

— Ну, что, дружище, давай укольчик, и пойдем на прогулку.

По привычке Дракон перевернулся на бок и выпустил столб огня в стену.

— Зачем же ты опять плюешься?

По больничному двору бегал человек и махал руками, время от времени он останавливался и смотрел вверх. Казалось, что он видит не просто небо, его взгляд простирался гораздо глубже, на лице было выражение мольбы и безысходности.

Дракон хотел улететь, улететь из этого мира навсегда. Но он не мог, не хватало силы, даже чтобы просто пронестись над крышей своей темницы и сжечь свое ненавистное пристанище огненной струей. Высоко в небе пролетали облака и редкие птицы. Они манили и звали Дракона. Наконец, после очередной попытки оторваться от земли, он не выдержал и упал лицом в снег, слеза скатилась и застыла бриллиантовой капелькой на льду.

Когда он приподнял голову, перед ним стояла прекрасная дева. Много веков назад он уже однажды был столь же поражен красотой человеческой женщины, как и сейчас. От нахлынувших воспоминаний он даже прикрыл глаза и на мгновенье оказался вновь в своем вечном прошлом.
***
В тот день он был теплым южным ветром. Он летал, поднимая клубы дорожной пыли, пригибал выросшие и без того склоняющиеся тяжелые колоски травы, поднимал и уносил высоко-высоко запущенные ребятишками воздушные змеи. Дракон более всего был рад, когда становился ветром или снегом.

Дракон летел мириадами воздушных частиц над рекой, разгоняя небольшие волны и сдувая тучки мошкары, играющей вдоль берега. А она стояла в нерешительности и трогала босой ногой не по-летнему прохладную воду. Запутавшись в ее густых волосах, пробежавшись легким дуновением по ее прекрасному телу, заглянув ей в глаза, Дракон закружил в пьянящем восторге вокруг красавицы.

— Кто ты, — тихо спросил ее ветер.

В ответ она рассмеялась и, разбежавшись, нырнула в воду. Через несколько секунд, показавшись вдалеке от берега, подняв хоровод брызг, девушка прокричала:

— Ветер, дружище, останься со мной.

Он в нерешительности замер… Если ветер остановился, значит, он больше не существует, его просто нет.
Сколько жизней у Дракона? Кем он будет в следующий раз? Зачем он в этом мире? На эти вопросы, да и на многие другие, особенно касающиеся различных смыслов бытия и природы вещей, ответов, как ни странно Дракон не знал. Да, в прочем он никогда ими и не задавался, вопреки сложившемуся мнению о все знании, приписываемом этим созданиям.

***

Он открыл глаза, Дева все еще стояла перед ним и улыбалась. Дракон робко заглянул ей в душу, боясь испугать или поранить ее. Она была, как и та, чьих волос много веков назад он коснулся, рождена Музой. Правда, не догадывалась об этом. Муза, пока никого не вдохновившая.

— Привет, давай я помогу тебе подняться.

Она протянула ему ладошку и он, осторожно притронувшись к ней, приподнялся.

— Я пришла за тобой. Собирайся.

Дракон в недоумении огляделся по сторонам. Он не хотел ничего брать из того, что его окружало, а воспоминания и так всегда были с ним.
***
Перевозка тряслась по проселочной дороге, медленно переваливаясь из одного ухаба в другой. В кабине водитель непрерывно курил, одной рукой умудряясь справляться с рулевым колесом, переключателем скоростей, прикуривателем и постоянно чешущимся затылком. Вечно всем недовольный, погодой, своей работой, глупой девчонкой, что сидела рядом с ним, психом, которого надо везти к черту на куличики.

Дорога петляла между холмов и сквозь них, лениво взбираясь и также неспешно спускаясь. Дракон в смирительной рубашке, привязанный к носилкам, подпрыгивал в такт незатейливой мелодии, которая крутилась в голове водителя. Взбираясь на очередной холм, машина для приличия несколько раз чихнула двигателем. Она очень устала и замерла в нерешительности, на всякий случай, чтобы больше никто не сомневался в том, что поездка закончена, задымила.

Водитель выскочил из автомобиля и начал пинать умирающий агрегат по гулко отзывающемуся кузову.

— Черт бы побрал эту колымагу, эту гребанную работу, этих молодых соплячек, психов… Сейчас я ему накостыляю!

Он уже двинулся к двери, чтобы осуществить задуманное, когда на его пути встала хрупкая девушка.

— Вызывай помощь, кончай истерику. Хватит мне одного ненормального.

Ее решительный вид остановил раздосадованного горе-шофера, который уныло поплелся оживлять рацию.

***

Быстро темнело. Помощь не спешила. Три человека сидели у костра, протягивая озябшие руки к языкам пламени. Полностью развязанный Дракон подбрасывал маленькие веточки в костер, которые нащупывал рядом с собой. Ведь, хорошо известно, что огонь лучший, если не единственный друг этих удивительных созданий.

Мужчина постоянно курил, протягивая кружку с горячим чаем девушке, он случайно коснулся ее тонких пальцев. Какая-то искра пролетела между соприкоснувшихся на секунду рук. Он никому раньше не рассказывал, что в детстве родители подарили ему мольберт и краски. В тайне от своих друзей, вопреки страху, что те его задразнят, он пробовал рисовать. Конечно же, все что он нарисовал, сразу же отправлялось в мусорное ведро. И вот сейчас после стольких лет, ему так захотелось запечатлеть этот миг, очарование зимнего вечера, Ее красоту, яркое пятно огня…

Дракон улыбнулся. Муза перестала быть ничейной. Пошел мягкий снег. Мужчина и девушка начали торопливо собираться. Вспомнив о пациенте, они обернулись. Там где раньше сидел Дракон, медленно кружились снежинки.

© anvitmak (Прушкин)

[Dana Dana]

Красиво.
Хотя, пожалуй, несколько повествовательно.
Такая повествовательность, она обязательна?

[ЗАПАСnik]

Очень.. очень красиво! Спасибо огромное.. Под весеннее настроение - в самый раз.. И повествование, такое неспешное.. позволяющее успеть (!) представить картину..
Еще есть?

[anvitmak]

Dana Dana, спасибо.

Цитата: Такая повествовательность, она обязательна?

Нет, просто я именно так умею.
ЗАПАСnik, спасибо. Есть еще и будет попозже...

[anvitmak]

Мне очень не хотелось работать сегодня, да и не должен был. Этот день я давно назначил для бумажных разборок, обдумываний, но никак не для приема пациентов. Однако настойчивый звонок все-таки оторвал секретаря от стула и заставил нехотя направиться к двери. «Кого бы это принесло, надеюсь не очередную проверку. Завистников как всегда и везде предостаточно». Переговоры длились уже минут пятнадцать, когда мне надоело сидеть и слушать приглушенную перебранку.

В дверях стоял тщедушный невысокий мужчина, старомодно одетый и явно нервничал. Такие типажи как показывает мой опыт, наиболее часто склоны к маниакально-депрессивному психозу. Переминаясь неуверенно с ноги на ногу, он пытался убедить секретаря, Лидочку, в чем-то чрезвычайно для него важном, однако, вот ведь я научил, она была непреклонна. Я заметил, что его рука полезла во внутренний карман, и пришло время мне вмешаться. От таких всего можно ожидать, особенно учитывая, повальное осеннее обострение многих болезней моего профиля.

— Лидочка, у Вас все в порядке?

Рука посетителя тут же отдернулась и начала теребить вычурный пояс длинного старого пальто.

— Вольдемар Иннокентьевич, битый час пытаюсь объяснить, что Вы не принимаете. А он говорит, что не уйдет пока Вас не увидит.

— Вольдемар Иннокентьевич, смиренно умоляю, примите меня, от этого зависит не только моя жизнь и благополучие. Голубчик, ради себя я бы и не стал Вас тревожить.

Мягкий обволакивающий голос, манера говорить, никак не вязались с его изрядно потрепанной внешностью и кажущейся неуверенностью.

— Хорошо, Лидия Петровна, проводите господина…

— Кроум, магистр Кроум. Обычно меня просто называют Магистр.

Однако, случай явно был похуже, чем я предполагал.

— Гх-мх, господина Кроума в приемный кабинет и предложите чаю.

Пришлось настраиваться на работу в такой казалось бы хороший день. На всякий случай пришлось положить в карман электрошокер и снять галстук. Вы даже не представляете себе, сколько психиатров было задушено этим атрибутом мужской одежды.

Тем не менее, я уверенно вошел в свой приемный кабинет и не глядя на пациента направился и сел в свое любимое кожаное кресло, таким образом, отделившись от посетителя письменным столом, что в ряде случаев просто не приемлемо в моей работе.

— И так, господин Кроум, чем Вы занимаетесь, находясь в должности магистра?

— Глубокоуважаемый Вольдемар Иннокентьевич, занятия мои покажутся Вам необычными и если бы не то, чем я хочу с Вами поделиться, никогда Вы бы не поверили мне. Раньше мое занятие назвали бы колдовством или алхимией. А я бы выразился несколько иначе: я изучаю душу этого мира.

Час от часу не легче. Мания величия у параноидальной личности, возникшая после внутриличностного конфликта или острого горя. Непохоже пока на шизофрению, однако стационарное лечение явно показано.

— Получается мы с Вами практически коллеги. А что же привело Вас непосредственно ко мне?

— Понимаете, дражайший Вольдемар Иннокентьевич, в своей гипотезе я исходил из того, что молекулярная структура вещества занимает слишком большой объем в пространстве и может быть пропорциональна уменьшена, если снизить кинетическую энергию электронов и соответственно уменьшить расстояние между ядром атома и как раз таки электроном.

— Однако…

Посетитель полез во внутренний карман, равно как и я за электрошокером. Началось, я подумал. Сейчас достанет оружие и убедит меня в правильности своей гипотезы.

— Я думаю, Вы абсолютно правы…

— Вот посмотрите, что у меня получилось.

Из кармана Магистр достал небольшой игрушечный домик. Все-таки шизофреник, излишне детализированная игрушка, свидетельствует о зацикленности личности на мелочах, которые порой становятся главными и не позволяют увидеть действительности.

— Насколько, я понимаю это результат вашего эксперимента. А, скажите, уважаемый Магистр, какой смысл в уменьшении предметов?

— Человечество развивается, население увеличивается. Скоро мы не сможем уже поместиться на этой планете и прокормить себя.

Интересная логика. Однако, это более характерно для синдрома… Мои рассуждения были неожиданно прерваны. В домике открылась дверка и из нее вышла девушка, размером небольше шариковой ручки. Не могу сказать, что я удивился. Давно размышлял о профессиональных вредностях своей работы и подозревал, что рано или поздно, что-то подобное может и со мной произойти. Однако отсутствовал ряд признаков, характерных по учебникам, для иллюзии и ли галлюцинации. Тем временем, юная кроха в маленький громкоговоритель поздоровалась со мной. Машинально я ответил ей тем же, доставая таблетку фенозепама.

— Теперь то, досточтимый доктор, Вы видите, в чем моя проблема?

Мои проблемы в настоящий момент мне казались гораздо более значимыми.

— Нет, я не понимаю, при чем здесь я. Наверное, Вашей проблемой должны заниматься специальные службы. Или Вы хотите, использовать средства массового психологического воздействия на людей и убедить их всех стать лилипутами. Боюсь, что тут я тоже не помощник.

— Вы все не выслушали, дело в том…

Кроха присела на ластик, забытый на моем столе и прокричала в громкоговоритель:

— Мы любим друг друга!!!

— Да, именно так. Но по ряду причин, как Вы понимаете, Вольдемар Иннокентьевич, не можем быть вместе.

Мой лоб покрылся испариной. В голове кружился хоровод мыслей, сердце билось в бешеном ритме. Случайно, я чуть не вызвал секретаря, но вовремя отдернул руку от селектора и совершив круг по комнате самостоятельно налил воды из графина.

— Вам нехорошо? — участливо поинтересовался магистр.

Мне было хорошо, даже стало смешно. Обхохотавшись вволю, я, наконец, собрался с мыслями.

— Так почему же Вы не можете быть вместе. Увеличьте ее обратно или сам станьте маленьким.

— Я уже думал об этом. К сожалению, обратный процесс пока не возможен. А сам, если я уменьшусь, то вряд ли мы сможем нормально существовать в этом мире. Или нас начнут усиленно изучать и не дадут жить спокойно или просто не заметят и растопчут.

— Вы бы могли создать где-нибудь далеко, где люди обычно не ходят, свой маленький город. Уменьшить еще человек сто, уменьшить приборы и машины и жить своей маленькой общиной и быть счастливы.

Кроха забегала по столу. Было видно, что именно этого ей и хотелось больше всего. Однако, через какое-то время, она вновь уселась на ластик и, обхватив голову руками, судя по всему, заплакала. Прошли минуты, наконец, она заговорила.

— Я всегда мечтала об этом. Но так нельзя, его исследование слишком значительное и он не сможет его продолжать, если станет таким же как я. Просто сделайте так, чтобы мы разлюбили друг друга…

— Вы знаете, хоть я и специализируюсь на семейных отношениях, но тут я бессилен. Любовь не проходит после гипноза, а чтобы вы друг друга вытеснили из сознания, нужно чтобы это место заняло что-то или кто-то другой.

Пока я разговаривал, Магистр собрал на столе какой-то прибор и направил на меня, что-то похожее на трубку излучателя.

— Вы чертовски правы. Единственный кандидат это Вы, доктор.

Раздался треск и хищная улыбка Кроума начала увеличиваться, затем я потерял сознание.

Не знаю сколько прошло времени. Очнулся я в мягко освещенной комнате на удобной кровати. Когда она подошла ко мне, я тотчас же узнал в ней одну из своих пациенток. Из тех, кто был в меня влюблен когда-то, а я не удержался и воспользовался этим.

— Теперь мы навсегда будем вместе…

© anvitmak (Прушкин)

[anvitmak]

Нельзя сказать, что я был не готов к этому. Напротив, я планировал это событие уже, наверное, больше десяти лет. Теперь все должно пройти как по маслу. Если только случай вмешается. Но, нет, не должно. Господи, прошу тебя, только не случай.
Перво-наперво, я нашел в этой глуши участок. Так просто сюда не добраться. Спрятан так, что никто не заметит. Никто сюда не забредет, а если и забредет, то и не заметит ничего, а если и заметит, то и значения не придаст, а если… Да, ну, хватит, и первого то не случится.
Так вот, глухомань, дорога сюда не ведет, а главное пещера. Не будь ее, на кой тогда, Вы скажете, все вообще было затевать. Самое сложное на этом этапе, оказалось, вход замаскировать. Добираться то сюда не близко, а еще топор, да лопату тащить. Худо-бедно, сделал. Не знал бы, сам в жизни не нашел. Представьте себе, гора такая небольшая, курган что ли, и с другой стороны еще одна, побольше. А между ними углубление, только не видно его, это я постарался. Такое вот дивное местечко.
Пещера, для моих целей, прям как на заказ сделана. Просторная, уютная, пол почти ровный, так я доровнял, теперь хоть паркет стелить. Ну, паркет то мне зачем? Не балы же устраивать. Но утеплил, а то как ходить босиком по камню. Ковролина зеленного настелил. Очень мне уж зеленый цвет нравиться. Трава зеленая, глаза зеленые… Я раньше профессором на кафедре медицинской химии был. И как-то студенточка заходит, глаза такие…, а еще котеночек ее поцарапал, так она руки зеленкой намазала, а в окно ветка зеленая наклонилась, так со мной чуть обморок тогда не случился. Вот тогда я впервые и понял, что надо свой рай создавать.
Легко подумать, трудно сделать. Я тогда с соседней кафедры с психологиней дружил. И пошли мы, значит, в кино с ней. Помните, наверное, фильм такой был, там машины всех людей поработили, и соки из них выкачивают. А на самом деле, мир кругом другой совсем. Мы с ней после фильма так всю ночь и просидели. Она еще про философов, каких то рассказывала. Будто все что мы видим, не существует вовсе, только в голове и происходит. Я еще тогда смекнул, и с нее слово взял, чтоб молчала, что должно быть средство, чтобы этот мир, ненастоящий, отключить было можно. Такую идею кому-нибудь скажешь, так потом ее сразу же у тебя отнимут, да будут для своих целей использовать. А я же не дурак, со всем миром делиться такой благодатью, пусть в своем выдуманном мире живут-поживают.
У меня до этого аспирантишка был. Открыл он рецептор в мозге. Говорит, не понятно, зачем он там находится и чем действовать на него тоже непонятно. Я его предусмотрительно выгнал тогда с кафедры, а работу припрятал до лучшего времени, вдруг пригодится. И забыл про это, надо же, ерунду всякую помню, а тут, прямо как вырезал кто-то из памяти. Это я потом только понял, что все всегда вовремя происходит. Так, копаюсь я в бумажках, трудах этих аспирантов, черт бы их побрал, и вдруг в руках держу ее, ну, работу про рецептор мозговой. И как током меня ударит, вот он, путь в мой рай. Два года тогда потерял, чтобы найти вещество, как на него действовать. Аспирант то, дурень, искал его в окружающем мире, не догадался до сути. Рецептора в мозге кот наплакал, значит или концентрация вещества должна быть огромная или где-то рядом оно образовываться должно и то при редком стечении обстоятельств. Вот оно как! Осталось только обстоятельства вместе сложить.
Вы не поверите, сложились обстоятельства. Одно к одному, как бусинка к бусинке. Это опять мне подруга моя помогла — психологиня, мир ее праху. Не мог я ее, потом в живых то оставить, пришлось грех на душу взять. Она тогда новый метод суггестии открыла, гипноза то бишь. Почему раньше никто таким не пользовался? Потому как слишком много факторов за один раз на мозг человека действовало, там и музыка особая, и свет, и слова, и стимуляторы специальные, и еще один, который она, да и я со временем в могилу унесу. Пациенты у нее после такого вот непростого воздействия все как один говорили, что исчезает этот мир, а вместо него другой, только описать его не могут, так как слов таких в языке не существует.
А как Вы думаете, вещество это из мозга доставать? Самое простое это, конечно, головы отрезать, когда они мир этот видят. Я тоже в начале так хотел, но психологиня отговорила, говорит, куда мы тела то будем девать. Я бы придумал, а она ни в какую, говорит проще можно. В общем, убеждала она каждого пациента, что мы для их же блага будем им спиной канал пунктировать и лекарства вводить. Стали мы таким образом пациентов лечить и не лекарство туда вводили, а как раз наоборот жидкость спинную выделяли и исследовали. Вскоре получили мы вещество, которого раньше нигде не находили. А дальше, понимаете, уже дело техники его структуру понять, да нужное количество получить.
Пришлось после этого подругу мою заставить исчезнуть. Она то, бедняжка, думала, что мы с ней вместе в этом раю будем жить. Вы бы ее видели! Жалко ее, конечно, поначалу было, все-таки хорошо мы сработались. Но она мне и здесь помогла. Решили мы опыт по переходу в этот мир поставить. Я еще давно думал, вот попадаешь туда, а через некоторое время обратно тебя вытягивает. Значит, нужно концентрацию постоянно этого вещества поддерживать, а как дозу то подобрать, не с потолка же. А тут как раз подруга моя говорит, давай отправляй меня в рай, я тебе потом расскажу, как оно там все происходит. Залил я это вещество в капельницу, подключил все, и смотрю, как она реагировать будет и скорость капель регулирую. Вот первая капля пошла, смотрю на ее лицо и понимаю, там уже она, наслаждается стерва. Через некоторое время смотрю, вроде обратно ее затягивает, я вторую ей каплю, снова блаженствует. Отработал я, так вот скорость оптимальную, да увеличил ее потом, когда знал уже, что капля раз в десять минут должна капать. Вижу удовольствие то у нее на лице только увеличивается да увеличивается, а потом тело задергалось, да и отошла она к святым угодникам, счастье испытывая, меня потом совесть даже и не мучила.
Вывез я ее тело на болото, камень на всякий случай привязал к ногам, да и столкнул с кочки, только пузырики от нее остались.
Вот так вот первые пять лет и провел. А что, некоторые всю жизнь, что-то важное пытаются открыть и так и помирают, ничего путного не сделав. Дальше, как я Вам уже рассказывал, пещеру я готовил, чтобы там телу комфортно было, пока сознание в другом мире наслаждается. Так это далеко не самое сложное оказалось, как я вначале подумал.
Во сто крат, нет, в тысячу сложнее раз, стало найти ту, с которой в раю то жить придется. Десятки тысяч кандидатур пересмотрел, и все не то что-то с ними. Вроде и глаза зеленые, и ум моему соответствует, а, присмотришься, и не то, не хватает чего-то. Вот так они мимо счастья своего прошли. Уже отчаиваться начал, решил, что сам туда отправлюсь, а они пускай тут прозябают.
И вот иду я как-то по улице, а с кафедры я тогда уже уволился, не нужна она мне больше была, гуляю. А навстречу мне идет Она, глаза зеленые, изнутри вся светится. Я тогда даже палочку чуть из рук не выронил. Подходит ко мне и говорит, Вам плохо, может помочь чем? Я сразу смекнул, говорю да, сердце прихватило, и рукой туда, где сердце хватаюсь. Ну, она меня под ручку, да ведет домой к себе, оказывается, прямо в двух шагах живет, да еще и одна. Поднялись мы к ней, и я вид делаю, что легче мне становится. Но еще не так, что выпроваживать пора, а наоборот дать отсидеться, чайку там предложить. Вот, Она, моя лапочка суетится, чайник ставит, в холодильнике возится, а я сижу смотрю на нее. Точно, с ней и проведу остаток дней своих. Сидим мы, чай потягиваем, а я и говорю ей, за то, что ты мне помогла, я тебя отблагодарю так, что счастлива будешь всегда. Не поверила тогда, подумала, что от старикана этого ждать можно, песок уж сыпется. Но как бы там ни было сдружились мы после этого и иногда встречаться стали по-дружески, естественно. Так оно доверия больше.
Год где-то в гости друг к другу ходили, ну, думаю все пора, ждать больше, силы нет. И на счастье мое прибегает Она как-то вся в слезах, все жить больше не хочу, нет любви и все такое, хахаль ее значит бросил. Видел я этого хахаля, радоваться бы должна. Помнишь, ей говорю, обещал тебя счастливой сделать. Так вот, есть у меня место такое, где невзгоды все проходят, только далеко оно. Так она, не сомневаясь, говорит, все, завтра едем. Нет, отвечаю, подготовиться мне надо. Через неделю поедем, а я пока соберу все, что надо. На том и расстались. Она плакать пошла, а я нужное количество этого вещества, да емкость огроменную в пещеру повез, проверил за одно все ли там ладно.
И вот настал он этот день, добрались мы до пещеры, а она уже чувствует, что жизнь сейчас измениться, по сторонам головой вертит. Благодать начинает чувствовать. Ну, спустились мы в пещеру, объяснять ей начал что и как. В общем, хоть и полдня, наверное объяснял, что вреда, мол, никакого, убедил ее вещество мое ввести. Подсоединил капельницу, по моим расчетам на двоих, хватит тут на десять лет, скорость отрегулировал. А потом и себе то же самое сделал.
И все, исчез мир обычный. Сидим мы в удивительном месте, как будто небо с землей здесь сходятся, сверкает земля каменьями драгоценными, зеленый свет сверху освещает все, благодать такая, что дух захватывает. Обнял я ее за плечи, так и сидим вечность, наверное, целую, и ничего больше не надо, не есть, не пить, не спать и никакой физиологической нужды. Только одно желание, чтоб не кончалось это никогда.
Много, наверное, времени прошло и вдруг встает она и начинает от меня удаляться, а я ни шагу к ней сделать не могу, да еще не понимаю ничего. А она мне так улыбается и говорит, я же беременна была от хахаля этого треклятого. Наверное, концентрации на двоих уже не хватает. Спасибо тебе за все, никогда я тебя не забуду, но и не вернусь сюда больше. Поняла я, говорит, что счастье разное бывает и мне другое нужно, прощай.
Вот сижу я тут один, и не могу больше, от одиночества с ума схожу, а на меня одного на двадцать лет средства чудодейственного хватит. Хорошо, хоть никому больше такое средство не достанется, чтоб ошибку мою не повторили…

© anvitmak

[ЗАПАСnik]

н-дааа.. Осилила, но счастья такого для себя не хотела бы..))

[anvitmak]

Спасибо, что осилила, счастье разное бывает (я никому такого и не желаю).

[anvitmak]

Стройка за окном уныло,
Выпускает пыли клубы,
Грозным облаком застыли,
Кольца, что родили губы.

День и ночь меняет время,
Кто-то морит таракана,
Сын и дочь, пустое бремя,
Показалось дно стакана.

Отмочаленный Молчалин,
Восторгался чьим-то шпицем,
Счастье в вену закачали,
Многоразовым мы шприцем.

Похоть есть сестра надежды,
В прятки с наготой играет,
Как же много здесь одежды,
Что любовь с других срывает.

Миру мир. Кому тут сладко?
Иль быть может нелегко?
Жизнь-козявка, что украдкой,
Крепим на стене рукой…

мое

[ЗАПАСnik]

Я хочу, когда-нибудь в будущем,
Теплый домик с видом на море.
Где оно, порою бушующее,
Где оно, порою в покое.

Под окном смолянистые ели,
Ежевики лохматый куст.
А зимою глухие метели,
И уют, и по снегу хруст.

Рыжий пес, полосатая кошка,
В тонкой клетке веселый кенар.
Отворенное в море окошко,
И ветров разномастных тенор.

А с рассветом пройтись по пляжу,
Босиком по прохладе песка.
Где узоры мудреные вяжут
За волною седая волна.

Я хочу туда. Всей душою.
Где солнце морское светит.
Что бы дом мой – гнездо покоя,
Что бы в доме смеялись дети…

[ArchiDevil]

Без горя счастью не бывать - потеряется.

[anvitmak]

Детства моего чистые глазёнки
Съели вместо yстpиц алчные бабищи
© Лаэртский А.

Светло-зеленоватые лучики лунного света с трудом пробивались сквозь спутанные ресницы. Толкаясь и распихивая друг друга, они все-таки находили дорогу и погибали в пустых бесцветных глазах. Шелковистые листья деревьев, шелестели в тишине ночного леса. Приглушенные шорохи, попискивания, чавканье, еле слышимые шаги мягких лап, трепетание крыльев мотылька, смешиваясь, создавали непередаваемое словами ощущение важности, необходимости и целесообразности происходящего в этом мире. Вокруг была жизнь. Во мне же была пустота…

Все началось с того, что родители отдали меня в этот детский сад. Я его ненавидел еще до того как перешагнул порог. Этот порог отделяющий нормальный мир от меня, ярко-зеленого цвета, выступающий на пять сантиметров над поверхностью земли явился непреодолимой преградой. Выйти за его предел можно только с родителями или под надзором воспитателя, вышедшего на прогулку с выводком таких же заключенных как и я. Шаг в право, шаг влево — расстрел.

И так, началось мое заключение. Срок, который мне придется отмотать до шести лет: еще один год и 321 день. Невообразимое количество минут и секунд, которые будут вычеркнуты из моей жизни. Общаться с теми, кто считает, что макароны со сладким молоком это вкусно, выше моих сил и ниже достоинства. Трогать эти игрушки, обслюнявленные и затертые до глянца, раскрашивать этих уродов в замусоленных альбомчиках — антитворчески и противно, не могу передать Вам насколько. Неужели действительно все кто рядом не замечают и не понимают сколь убого существование здесь.

Остался один год и 318 дней. Я нашел единомышленника, точнее единомышленницу. Произошло это во время тихого часа, когда большинство этих несмышленых приспешников воспитательницы, усилено делали вид, что спят, положив обязательно руку под щеку. Зачем интересно? Это же чертовски неудобно. А некоторые, как ни странно все-таки и вправду спали. Я этого естественно не делал. Из-под подушки я достал свой маленький блокнот и пытался в бинарном коде рассчитать, сколько же времени остается до моего освобождения. Однако мне это быстро надоело, и я решил рассчитать вероятность по критерию Стьюдента того, что произойдет землетрясение, но данные получались неутешительными.

И вдруг я почувствовал, что на меня кто-то смотрит. Ее внимательные глаза ярко голубого цвета улыбались мне.

— Не боишься, что кто-то наябедничает?
— Да, мне все равно. Хуже вряд ли станет.
— Согласна. Я, Лена. Я, художник-экзистенциалист. Посмотри.

Она протянула мне свой рисунок. Взглянув на него, я сразу понял, что это не просто метание души, пойманной в тенеты беспощадной судьбы, но и мои же собственные мысли, перенесенные мастером на листок альбомной бумаги. Так мы и подружились.

Теперь наш план освобождения должен был осуществиться гораздо быстрее. Две головы иногда в десять раз лучше, чем одна, пусть даже и такая как у меня. Однако, единственное, что мы знали, так это то, что это заведение должно быть просто разрушено, а как, мы еще не придумали. Приходилось собирать информацию по крупицам, но и она оказывалась неутешительной, создать взрывчатое вещество достаточной силы не представлялось возможным в условиях дома или на месте. Вызвать массовое отравление нам казалось не достаточно эстетичным. Равно как и перебить всех во время тихого часа.

Оставалось одно, что мы и поняли практически одновременно с Леной. Необходимо создать междоусобицу, конфликт, ссору между этими спящими с рукой под щекой, вовлечь их главарей — воспитательницу и повариху.

Ну, что же, оставалось самое простое. Объединить несколько банковских счетов по электронным кредиткам жалких юзеров всемирной сети и закупить нужное оборудование. Как два пальца об асфальт! Сайт, игрушки для взрослых 22 века, оказался оптимальным по анонимности и по предлагаемой продукции. Не так сложно было убедить их менеджера в электронной переписке доставить все необходимое в детский сад и написать соответствующие надписи на упаковке, ну, чуть больше денег с чужих кредиток.

Наконец то настал этот день! Во двор нашей «тюрьмы» въехал грузовичок. Двое мужчин в комбинезонах аккуратно выгрузили красивые яркие коробки с надписью подарки для детей от выпускников. Когда их принесли в игровую комнату, все просто замерли. Из глаза воспитательницы выступила мучнистая слеза и с грохотом шлепнулась на грязный пол.

Все бросились к коробкам. Началась кутерьма, они пытались вырвать наиболее красочные коробки из рук друг друга. Мы с Леной взяли самые некрасивые (мы же знали, что именно в этих, то, что нам нужно) и по быстрее ретировались, так, чтобы видеть все со стороны.

Первым, кто успел завладеть содержимым коробки, оказался Петька, тот самый, что плевался своими макаронами в мой стакан с компотом. У него в руках оказался пистолетик, похожий на водяной. С криками: пых, пых, он навел его на Мишку, который в свое время дергал Ленку за косичку и нажал на курок. Раздался звук, более всего похожий на «шпонкгх». Это Мишкина голова увеличилась в размерах и лопнула, забрызгав всех ее содержимым. «Что, ты делаешь?» — закричала воспитательница. В ее руках был предмет, похожий на лазерную указку. И она с помощью него указала на Петьку. Раздалось «ззззззз». Его верхняя часть отделилась и начала падать, руки сжимавшие пистолетик успели еще несколько раз нажать на курок. Еще пара детишек разлетелась на несколько кусков.

Его лучший друг Васька уже достал шестиствольный арбалет с игрушечными стрелами. Со словами: «Ты за это ответишь». Он выстрелил в лоб воспитательнице. Игрушечная стрелка, коснувшись лица воспитательницы, шандарахнула с такой силой, что снесла пол комнаты, вместе с ней.

Ирка и другие кривляки под ее верховодством с пищанием стали кидать разноцветные мячики в сторону Васьки, и они раскатились по всему помещению. Мы с Ленкой уже успели выбежать из детского садика и вытащили из наших коробок детонаторы. Взявшись за руки, мы нажали эти кнопки. Силой взрыва нас отбросило к ограде. За ней была свобода, мы шли, поддерживая друг друга.

Мы добрались до леса, когда уже наступила ночь. На душе было пусто, этот ночной мир пугал своей одухотворенностью. Я вытер слезу из поврежденной железы. У меня на коленях лежала Ленка. Я наклонился, и как видел в каком-то фильме, поцеловал ее волосы. От них пахло шампунем и как мне показалось свободой.

©anvitmak (Прушкин)

[anvitmak]

За стеной была жизнь, насыщенная и очень шумная. За моей стеной жил лифт. Дедушка-лифт. Вы, наверное, помните еще такие, с железной дверью, открываемой вручную, выбитыми стеклами, деревянными стенами с царапинами, обычной лампочкой, висящей на проводках. Он скрежетал углами, тросами, колесиками. У него по большей части было плохое настроение. А как Вы думаете, каждый день ездить вверх или вниз и вместо благодарности получать только новые царапины. И его плохое настроение зачастую передавалось мне. Хуже всего ему было ночью, когда он, только задремав, бросался на вызов. А что делать, работа такая! Или с утра, когда очередные рабочие грузили в него пыльные мешки, цемент или еще какую-либо пакость для очередного евроремонта. Он не мог возразить. Он мог только ворчать, что и делал, проезжая за стеной.

Бывало, он ломался и не мог никуда поехать. Ему сжигали кнопки, и он не знал, что его ждут на этом этаже. Его обзывали рухлядью и хламом. Развешивали на его стенах рекламу, писали неприличные слова, редко стихи. В нем катались дети, им было интересно смотреть, как за выбитыми стеклами проезжают этажи. Его тяжелая дверь громко хлопала. Его никто не любил, ведь он раздражал всех своим ворчанием и громкой дверью. Но он не мог уйти на пенсию, он продолжал делать свою неблагодарную работу.

Однажды, кто-то закрыл в лифте котенка. Он плакал. Когда я вышел и открыл ему дверь, котенок выбежал, а лифт печально вздохнул. Котята ему нравились гораздо больше людей, но они в нем редко ездили, предпочитая карабкаться по ступенькам.

Этой ночью лифт особенно печально скрежетал углами. Мне показалось, что он плачет. Проезжая мимо меня он сказал, вернее это я подумал, что он говорит мне: «Как же я хочу сбежать. Я знаю каждую трещинку этого туннеля. В конце его нет света, только пол и потолок. Что за ними?»

Что я мог ему сказать? Он не видел никогда неба, солнца, не видел ничего кроме серых стен, которые его окружают со всех сторон.

Уже я стал дедушкой. А что касается лифта, да и его ровесника дома, то их время пришло еще много лет назад. Завтра их будут убивать. За стеной нет жизни. Там ездит скрипучая мертвая коробка. Лифт умер уже давно, так думали все.

Когда тяжелый груз коснулся бока дома, он уже был готов. Потолок треснул, над ним показалось синее небо. Он собрал все силы и понесся вверх, ломая остатки потолка, столь долго отделявшего его от мира. Оттолкнувшись как можно сильнее, он прыгнул и полетел. Несколько секунд его существование было наполнено смыслом. Тем самым эгоистичным смыслом и кайфом, когда живешь только для себя и наслаждаешься этим мигом, который мы называем СЧАСТЬЕ.
©anvitmak (Прушкин)

[Крорус]

Счястье есть его не может не быть

[Bjatta]

Это не счастье, первая подруга была бы его счастьем, да как всякой маньяк не разглядел... идеей поглощённый, и никакое счастье на костях не строится!