Лирика Фернандо Пессоа: "Мне только снится жизнь моя"

[bookanier]

Цитата: В поэзии почти всегда часть больше целого. (Евгений Витковский)

Фернандо Пессоа
Лирика



Пессоа Ф. Лирика / Перевод с португальского (М.: Художественная литература, 1989). — 303 с.

Читать

Цитата: <...> Кто, родина, расправился с тобой, Отравленною сделал и недужной, Кто жалкой наделил тебя судьбой, Прельщая пищей — сытной, но ненужной? <...> О, сколько красоты и славы прежней! Надежды опьяняющая рьяность — Увы, чем выше взлет, тем неизбежней История: паденье в безымянность. <...> Народ без рода, стебель без опоры, Предпочитающий не знать о том, Что смерть спешит к нему, как поезд скорый, И все в нутро свое вберет гуртом. <...> Спи, родина, — никчемна и ничтожна, А коль узришь во сне надежды свет, Знай, все — не нужно, ибо невозможно, И цели никакой в грядущем нет. <...>

ЭЛЕГИЯ ТЕНИ

Мельчает род, и опустела чаша
Веселья прежнего. Уже давно
Холодный ветер — ностальгия наша,
И ностальгия — все, что нам дано.

Грядущее минувшему на смену
Ползет с трудом. А в лабиринтах сна
Душа везде встречает только стену;
Проснешься — снова пред тобой стена.

Зачем душа в плену? Виной какою
Отягчены мы? Чей зловещий сглаз
Нам души полнит страхом и тоскою
В последний сей, столь бесполезный час?

Герои блещут в невозможной дали
Былого, — но забвенную страну
Не видно зренью веры и печали;
Кругом туман, мы клонимся ко сну.

Который грех былого столь жестоко
Бесплодьем искупить пора пришла?
Зачем столь беспощадна воля рока,
Столь сердцу безнадежно тяжела?

Как победить, сникая на излете —
Какой войною и каким оружьем?
Для нашей скудной и заблудшей плоти
Ужели казнь горчайшую заслужим?

Прекрасная земля былых героев —
Под знойным солнцем средь лазурной шири,
Что высоко сияло, удостоив
Всех милостей тебя, возможных в мире! —

О, сколько красоты и славы прежней!
Надежды опьяняющая рьяность —
Увы, чем выше взлет, тем неизбежней
История: паденье в безымянность.

О, сколько, сколько!.. Вопросишь невольно,
Где все, что было? В глубине Гадеса,
Во свете черном никому не больно,
Ничьи стенанья не имеют веса, —

Кого, по воле темного владыки,
Отпустят в жизнь из царства древней тьмы,
Когда придем по следу Эвридики —
Иль станет так, но обернемся мы?

Не порт, не море, не закон, не вера —
Велеречивый, горестный застой
Царит один как мертвая химера
Над скорбной влагою, над немотой.

Народ без рода, стебель без опоры,
Предпочитающий не знать о том,
Что смерть спешит к нему, как поезд скорый,
И все в нутро свое вберет гуртом.

Сомнений и неверия стезя,
Ведущая во глубину сознанья,
Где никакою силою нельзя
Спастись от косной жажды нежеланья.

Сиротству подражая и вдовству,
Мы записать хотим рукой холодной
Тот сон смешной, что видим наяву,
Сон бесполезный, скучный и бесплодный.

Что станет со страной, среди народов
На Западе блиставшей, как маяк,
С когортой рыцарей и мореходов,
Вздымавших гордо португальский флаг?..

(О шепот! Вечер, ночь уже почти —
Сдержи слова ненужной укоризны;
Спокойствием страданье сократи
В огромном сердце гибнущей отчизны.

О шепот! Мы неизлечимы. Ныне
Нас пробудить бы, мнится, только мог
Вихрь той земли, где посреди пустыни,
У бездны на краю, почиет Бог.

Молчишь? Не говоришь? Ужель полезней
В себе лелеять слишком горький опыт,
О родина! Как долго ты в болезни —
И спать-то не умеешь. Жалкий шепот!)

О день, в тумане будущего скрытый:
Король воскресший твердою рукой
Спасет народ, и осенит защитой —
Взаправду ль Бог назначил день такой?

День очищенья от греха и срама —
Когда прийти назначено тебе,
Исполнить долг, разверзнуть двери храма,
Затмить глаза блистающей Судьбе?

Когда же, к Португалии взывая,
К душе-пустыне, дальний голос твой
Прошелестит, как благостная вайя
Над влагою оазиса живой?

Когда тоска, дойдя до крайней грани,
Увидит в час перед рассветом, как
Возникнут очертания в тумане,
Что ныне сердцу грезятся сквозь мрак?

Когда? Движенья нет. Меланхоличный
Черед часов: душа привыкла к яду
Ночной досады, вечной и обычной,
А день способен лишь продлить досаду.

Кто, родина, расправился с тобой,
Отравленною сделал и недужной,
Кто жалкой наделил тебя судьбой,
Прельщая пищей — сытной, но ненужной?

Кто вновь и вновь тебе внушает сны?
Кто вновь и вновь тебя могилой манит?
Твои ладони слишком холодны.
О, что с тобою, в жизнь влюбленной, станет?

Да, ты жива, да, длится бытие, —
Но жизнь твоя — лишь сонные мгновенья...
Все существо облечено твое
Позорною хламидою забвенья.

Спи — навсегда. Знай, греза голубая
Хотя бы не спалит тебя дотла —
Как сон безумный, что любовь любая
К тебе, о родина, — всегда мала.

Спи безмятежно, — я с тобой усну,
Волнениям подведены итоги;
Ты, у надежды не томясь в плену,
Не будешь знать ни жажды, ни тревоги.

Спи, и судьбы с тобой единой ради
Пребудут отпрыски твоей семьи
В таком же сне, и в нищенской отраде —
Обнять стопы любимые твои.

Спи, родина, — никчемна и ничтожна,
А коль узришь во сне надежды свет,
Знай, все — не нужно, ибо невозможно,
И цели никакой в грядущем нет.

Спи, кончен вечер, наступает ночь,
Спи, — ненадежный мир смежает веки,
Предсмертным взором отсылая прочь
Все, с чем теперь прощается навеки.

Спи, ибо все кончается с тобой.
Ты вечной жизни жаждала во славе
Пред этой пустотою голубой —
Быть вечным вымыслом? О, спи, ты вправе

Исчезнуть, не внимая ничему;
Для праздных душ в мечтаньях мало проку;
Вечерний час уводит нас во тьму
Навстречу ветру, холоду и року —

Так, лику смерти противостоя,
Взглянув во мрак, что мир вечерний кроет,
Промолвил римский император: «Я
Был всем, однако быть — ничем не стоит».

Omnia fui, nihil expedit.
Император Север

Перевод Евгения Витковского

Цитата: Грустная ложь камуфляжа — Мир, обступающий нас. Так и живем мы, бродяжа Маревом, дымкой миража Средь ненавистных гримас.

«Мы — в этом мире превратном…»

* * *

Мы — в этом мире превратном,
Где и живем и творим, —
Тени, подобные пятнам.
Облики принадлежат нам
В мире, который незрим.

Грустная ложь камуфляжа —
Мир, обступающий нас.
Так и живем мы, бродяжа
Маревом, дымкой миража
Средь ненавистных гримас.

Разве что с болью щемящей
Некто порой различит
В тени снующей, скользящей
Облик иной, настоящий, —
Тот, что от взора сокрыт.

Зрящий пришел к переправе,
Зренье дающей уму, —
Но не вернуться не вправе
К прежней, томительной яви,
Чуждой отныне ему.

Ныне тоске неизбывной
Он навсегда обречен,
Связанный с истиной дивной,
Но заточен в примитивной
Смуте пространств и времен.

Перевод Евгения Витковского

Цитата: И лишь в чужой мне яви дня, Забывшей обо мне давно, Есть все места, где нет меня, Есть все, чего мне не дано.

«Мой облик, жесты, взгляд — не я…»

* * *

Мой облик, жесты, взгляд — не я:
Так нереален небосвод.
Та суть во мне, что не моя,
Моею жизнью не живет.

Притихший ветер сном прогрет,
День смысла начисто лишен.
Моей тоске исхода нет.
Я выжат и опустошен.

Когда б на память мне пришли
Другие небеса, края,
Прекрасней жизни и земли,
Известных мне! Но мысль сия,

Плод умствующего ума,
Что праздным умствованьям рад,
В моей дремоте спит сама,
Как водоросли в море спят.

И лишь в чужой мне яви дня,
Забывшей обо мне давно,
Есть все места, где нет меня,
Есть все, чего мне не дано.

Мне нет ни сути, ни пути,
Ни знания, ни бытия.
Мне только снится жизнь моя.

Перевод Анатолия Гелескула

[bookanier]

Фернандо Пессоа (Португалия)
Из сборника Вечный слушатель



Фернандо ПЕССОА — Стихи (Перевод с португальского) // Вечный слушатель: Семь столетий поэзии в переводах Евгения Витковского. — Том 2 (М.: Водолей, 2013). — 688 с.

Читать

Цитата: Молчанье твое — каравелла под парусом белым… Улыбка твоя — словно вымпел в руках ветерка… Молчанье твое почитает насущнейшим делом, Чтоб я на ходули взобрался у края райка… Я сердце мое уподоблю разбитой амфоре… Молчанье твое сберегает тончайшую грань… Но мысль о тебе — словно тело, которое море Выносит на берег… Искусство, бесплотная ткань…

АБСУРДНЫЙ ЧАС

Молчанье твое — каравелла под парусом белым…
Улыбка твоя — словно вымпел в руках ветерка…
Молчанье твое почитает насущнейшим делом,
Чтоб я на ходули взобрался у края райка…

Я сердце мое уподоблю разбитой амфоре…
Молчанье твое сберегает тончайшую грань…
Но мысль о тебе — словно тело, которое море
Выносит на берег… Искусство, бесплотная ткань…

Распахнуты двери, и ветер приходит с разбоем
И мысль похищает про дым, про салонный досуг…
Душа моя — просто пещера, больная прибоем…
Я вижу тебя, и привал, и гимнастов вокруг…

Как дождь, тускловатое золото… Нет, не снаружи.
Во мне: ибо я — это час и чудес, и беды…
Я вижу вдову, что вовеки не плачет о муже…
На внутреннем небе моем — ни единой звезды…

Сейчас небеса — будто мысль, что корабль не причалит…
И дождь моросит… Продолжается Час в тишине…
Ни койки в каюте!.. О, как бесконечно печалит
Твой взгляд отчужденный, — ни мысли в нем нет обо мне…

Продляется Час и становится яшмою черной
Томления — мрамором, зыбким, как выдох и вдох…
О нет, не веселье, не боль — это праздник позорный,
И миг доброты для меня не хорош и не п***…

Вот фасции ликторов вижу у края дороги…
Знамена победы не взяты в крестовый поход…
Ин-фолио — стали стеной баррикады в итоге…
Трава на железных дорогах коварно растет…

Ах, время состарилось!.. Нет на воде ни фрегата!
Обрывки снастей и куски парусины одни
Вдоль берега шепчутся… Где-то на Юге, когда-то,
Нам сны примерещились, — о, как печальны они…

Дворец обветшал… О, как больно — в саду замолчали
Фонтаны… Как скорбно увидеть с осенней тоской
Прибежище вечной, ни с чем не сравнимой печали…
Пейзаж обернулся запиской с прекрасной строкой…

Да, все жирандоли безумство разбило в юдоли,
Клочками конвертов испачкана гладь озерца…
Душа моя — свет, что не вспыхнет ни в чьей жирандоли…
О ветер скорбей, иль тебе не бывает конца?

Зачем я хвораю?.. Доверясь олуненным пущам,
Спят нимфы нагие… Заря догорела дотла…
Молчанье твое — это мысль о крушенье грядущем,
И ложному Фебу твоя вознесется хвала…

Павлин оперенья глазастого в прошлом не прячет.
О грустные тени!.. Мерещатся в недрах аллей
Следы одеяний наставниц, быть может, и плачет
Услышавший эхо шагов меж пустых тополей…

Закаты в душе растопились подобием воска…
Босыми ногами — по травам ушедших годов…
Мечта о покое лишилась последнего лоска,
И память о ней — это гавань ушедших судов…

Все весла взлетели… По золоту зрелой пшеницы
Промчалась печаль отчужденья от моря… Гляди:
Пред троном моим отреченным — личин вереницы…
Как лампа, душа угасает и стынет в груди…

Молчанье твое — только взлет силуэтов неполных!..
Принцессы почуяли разом, что грудь стеснена…
Взглянуть на бойницы в стене цитадели — подсолнух
Виднеется, напоминая о странностях сна…

В неволе зачатые львы!.. Размышлять ли о Часе?..
Звонят с колоколен в Соседней Долине?.. Навряд…
Вот колледж пылает, а мальчики заперты в классе…
Что ж Север доселе не Юг? Отверзание врат?..

Но грежу… Пытаюсь проснуться… Все резче и резче…
Молчанье твое — не моя ль слепота?.. Я в бреду?..
На свете бывают и кобры, и рдяные вещи…
Я мыслю, и ужас на вкус опознаю, найду…

Отвергнуть тебя? Дожидаться ли верного знака?
Молчанье твое — это веер, ласкающий глаз…
Да, веер, да, веер закрытый, прелестный, однако
Откроешь его ненароком — сломается Час…

Скрещенные руки уже коченеют заране…
Как много цветов, как неждан их бегучий багрец…
Любовь моя — просто коллекция тайных молчаний,
И сны мои — лестница: вместо начала — конец…

Вот в дверь постучались… И воздух улыбкою сводит…
На саваны девственниц птицами скалится мрак…
Досада — как статуя женщины, что не приходит,
И если бы астры запахли, то именно так…

Как можно скорее сломить осторожность понтонов,
Пейзажи одеть отчужденьем незнаемой мглы,
Спрямить горизонты, при этом пространства не тронув,
И плакать о жизни, подобной визжанью пилы…

Как мало влюбленных в пейзажи людского рассудка!..
Умрешь, как ни сетуй, — а жизнь-то войдет в колею…
Молчанье твое — не туман: да не станет мне жутко,
Низвергнутый ангел, — вступаю в улыбку твою…

Столь нежная ночь приготовила небо как ложе…
Окончился дождь и улыбкою воздух облек…
Столь мысли о мыслях твоих на улыбку похожи,
А знанье улыбки твоей — это вялый цветок…

Два лика в витраже, о, если б возникнуть посмели!..
Двуцветное знамя — однако победа одна!..
Безглавая статуя в пыльном углу близ купели,
«Победа!» — на стяге поверженном надпись видна…

Что мучит меня?.. Для чего ты в рассудок мой целишь
Отравою опия, — опыт подобный не нов…
Не знаю… Ведь я же безумец, что страшен себе лишь…
Меня полюбили в стране за пределами снов…

Цитата: Сохнет мысль, как летние ручьи. Будто веер, жизнь моя закрыта. Вот — цветы, но где для них защита? Быстро вянут все цветы мои. Неосознаваемая страсть — Не желать… запутанные тропки, Что ведут от жизни прочь, за скобки…

«Спать! Забыв минуты и часы…»

* * *

Спать! Забыв минуты и часы,
Облако плывет в небесной сини.
Волосы неведомой богини
В две прозрачных заплелись косы.

Но затишья миги нелегки:
Снидут, сгинут — словно передумав.
Лабиринты сна, блужданье шумов,
Доброты отжившие зрачки.

О счастливый миг небытия!
Радость или боль? К оцепененью
Жизнь потянется обманной тенью —
С ней могу и не считаться я.

Я ли это? Как постичь во сне,
На которые заброшен круги?
В смутном и томительном досуге,
Кажется, черед растаять мне.

Сохнет мысль, как летние ручьи.
Будто веер, жизнь моя закрыта.
Вот — цветы, но где для них защита?
Быстро вянут все цветы мои.

Неосознаваемая страсть —
Не желать… запутанные тропки,
Что ведут от жизни прочь, за скобки…

Цитата: Жизнь моя, ты откуда идешь и куда? Отчего мне мой путь столь неясен и таен? Для чего я не ведаю цели труда? Почему я влеченьям своим не хозяин?

«Жизнь моя, ты откуда идешь и куда?..»

* * *

Жизнь моя, ты откуда идешь и куда?
Отчего мне мой путь столь неясен и таен?
Для чего я не ведаю цели труда?
Почему я влеченьям своим не хозяин?

Я размеренно двигаюсь — вверх или вниз,
И свое назначенье исполнить способен,
Но сознанье мое — неумелый эскиз:
Я подвластен ему, но ему не подобен.

Ничего не поняв ни внутри, ни вовне,
Не пытаюсь достичь понимания даже.
И не боль и не радость сопутствуют мне.
Я меняюсь душой, но изнанка все та же.

Кто же есмь я, о Господи, в этакой мгле?
Что постигну, мечась в утомительной смуте?
Для чего я куда-то иду по земле,
Оставаясь недвижимым в собственной сути?

Путь мой пуст и бесплоден, — так нужен ли он,
Если смысл от деяний моих отодвинут?
Для чего мне сознанье, которое — сон?
Для чего я в реальность жестокую кинут?

Да пребуду сознаньем и слеп я, и нем.
О иллюзии! Стану под вашей защитой
Пребывать в тишине, наслаждаться ничем
И дремать бестревожно, как берег забытый.

[bookanier]

Фернандо Пессоа
в рубрике «Портрет в зеркалах»

Портрет в зеркалах: Фернандо Пессоа // Иностранная литература, 1997, № 9.

Цитата: Портрет в зеркалах: ФЕРНАНДО ПЕССОА БОРИС ДУБИН — От составителя ФЕРНАНДО ПЕССОА — Разрозненные страницы ЖОРЖИ ДЕ СЕНА — Письмо к Фернандо Пессоа АРМАН ГИБЕР — Прощание с благородным странником ОКТАВИО ПАС — Чужой самому себе АНХЕЛЬ КРЕСПО — Поэты-гетеронимы и новое португальское язычество Фернандо Пессоа

Фернандо ПЕССОА — Разрозненные страницы (Перевод с португальского Бориса Дубина) // Иностранная литература, 1997, № 9. Рубрика «Портрет в зеркалах».

Читать

Цитата: Из «Книги песен» * * * Откуда тот бриз мимолетный Донесся, цветеньем дыша? Обласкана и беззаботна, Ответа не просит душа. Сознание замерло втуне. Лишь музыка правит одна. И так ли уж важно, колдунья, Что сердце пронзаешь до дна? И что я такое на свете, Неверном, как сон наяву? Но слушаю отзвуки эти И — хоть ненадолго! — живу.

[bookanier]

Фернандо Пессоа
в переводах Валерия Перелешина

Фернандо ПЕССОА — Стихи (Перевод с португальского Валерия Перелешина. Публикация Е. Витковского) // Побережье: Литературно-художественный ежегодник (Филадельфия, США), № 12. Рубрика «Переводы».

Читать

Цитата: * * * Шаг смерти скорый и мелкий Замедлил у самой двери. Мгновенье стало подделкой Какой-то давней потери. Напрасно страсти горели И замысел был велик: Никто, достигая цели, Не знал, чего он достиг. И все это смерть, не глядя, Рукой зачеркнет сердитой В отчете судьбы — в тетради, Что Бог оставил открытой.

[bookanier]

Фернандо Пессоа
в переводах Ирины Фещенко-Скворцовой


Фернандо ПЕССОА — Сонеты из цикла «Крестный путь» и другие стихи (Перевод с португальского Ирины Фещенко-Скворцовой) // Сайт «Поэзия.ру», 2010—2013.

Читать

Цитата: Из книги «Весть» ПРИНЦ Господь велит, мечтает человек — Так план родится будущих событий: Чтоб от земли к земле легли навек Морских путей невидимые нити. Для замысла он избран был один, И пенный след прорезал синь без края, Единая — круглилась из глубин Земля, в лазурной чаше золотая. Он — португалец. Всё он побороть Сумел, порукой — море в свете молний. Теперь и Португалию, Господь, Как Свой Завет загадочный исполни!

Здесь же — переводы стихов Пессоа, написанных под псевдонимами: Алберто Каэйро, Рикардо Рейш, Алвару де Кампуш.


Фернанду ПЕССОА — Книга беспокойства (Отрывки. Перевод с португальского Ирины Фещенко-Скворцовой) // Сайт «Проза.ру», 2010.

Читать

[Nemfis]

Гениальные произведения! Фернандо Пессоа очень крут!