[bookanier]

Цитата: Кто спорит — романы Габриэля Гарсиа Маркеса и поэзия Леона де Грейффа в наши дни символизируют литературную славу всего латиноамериканского континента. Настолько, что не всякий европейский почитатель их творчества сразу вспомнит, откуда они родом. Из Колумбии! Как и поэт XVII века Эрнандо Домингес Камарго — родоначальник латиноамериканского барокко или Хосе Асунсьон Сильва, поэт конца XIX века — предтеча латиноамериканского «модернизма». Колумбия, эта «земля поэтов, страна, озаренная поэзией», и впрямь, похоже, поэтическим временем и пространством превзошла свои естественные географические и исторические границы. Литературоведы грядущего столетия разберутся, в чем тут дело и как это вышло. (Сергей Гончаренко. 'Колумбийская лирика: два новых имени')

Из сборника Поэзия Колумбии




Хосе Асунсьон Сильва

Хосе Асунсьон СИЛЬВА — Стихи (Перевод с испанского Майи Квятковской) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 19–41.

Скачать doc pdf

Цитата: ARS * О, стих, фиал священный! Едва его наполните единой мыслью чистой, — и в темно-алой влаге, бурля, забродят образы, вскипая пузырьками в амброзии искристой. Туда цветов подбросьте, убитых стужей мира средь битвы непрестанной, пучок воспоминаний о невозвратных веснах, и туберозы в росах, и нард благоуханный. Поверьте, чтобы скрасить земное прозябанье, ничтожное, пустое, — душе больной и чуткой, себя в огне сжигающей, довольно малой капли волшебного настоя! * Ars — искусство (лат.)

Гильермо Валенсиа

Гильермо ВАЛЕНСИА — Стихи (Перевод с испанского Сергея Гончаренко) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 42–50.

Скачать doc pdf

СУЩЕСТВОВАНИЕ ИЗ СУЩЕСТВИТЕЛЬНЫХ

Крестины. Школа. Университет. Диплом.
Нужда. Долги. И суд. Скандал — залог успеха.
Кандидатура. Пост. Существенная веха:
вояжи. Лондон. Рим. Париж. И снова дом.

Невеста. Обрученье. Роды. Дочь. Потом —
пеленки. Школа. Свет. Уже жених. Потеха!
Медовый месяц. Ревность. Сцены. Не до смеха.
Внук. Школа. Университет. Опять диплом.

Вдруг — старость. Немощи. Бессонница. Облатки.
Пилюли. Капли. Мази. Слепота. Припадки.
И — одиночество. И — ни души окрест.

Удар. Могила. Плач. Поминки. Даже пресса.
Улыбки. Смех. Прогулка до собора. Месса.
Могильная плита. Крапива. Точка. Крест.

Луис Карлос Лопес

Луис Карлос ЛОПЕС — Стихи (Перевод с испанского Овадия Савича) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 62–92.

Скачать doc pdf

СТИХИ ДЛЯ ТЕБЯ

И все же знаю — ты сожалеешь…
Беккер

Люблю тебя очень. Был вечер, луна, перекресток.
Увидев тебя, задрожал я, от страсти горя,
как перед пирожными с кремом сластена-подросток;
стоял я у старого уличного фонаря.

Я помню все мелочи этой минуты, любую
ничтожную мелочь: смешным шимпанзе неспроста
кривлялась тень нищего, падая на мостовую;
дверь скрипнула, мальчик ударил ногою кота.

И вот ты прошла… И, пройдя, мне не кинула взгляда,
а взгляд твой параден и светел, подобно заре.
И так загрустил я, как будто в преддверии ада,
и мне захотелось повеситься на фонаре.

Леон де Грейфф

Леон де ГРЕЙФФ — Стихи (Перевод с испанского Сергея Гончаренко) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 93–127.

Скачать doc pdf

НЕ БОЛЕЕ, ЧЕМ БАЛЛАДА БОЛИ

В сей балладе из тетради
все как в тризне
нашей жизни:
любим, спорим,
спим, ишачим,
счастье — с горем,
радость — с плачем.

Пантомима бьющей мимо
иллюзорности задорной
и затворность
спеси вздорной…

Вроде-рифы
ради рифмы,
радий славы
ради лавы
вулканической машины
иронической морщины…
Тщанье! Ишь ты и куда ты?!
Стекла слишком розоваты.

Тень мгновенья,
лень забвенья:
все как в тризне
нашей жизни
в сей балладе
из тетради…

Хорхе Рохас

Хорхе РОХАС — Стихи (Перевод с испанского Евгения Дащинского) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 177–188.

Скачать doc pdf

УРОК ОБ ОКРУЖАЮЩЕМ МИРЕ

Вот небо бирюзовой высоты,
а вот звезда и синь в шелках тумана,
а вот цветок, вот яблоко румяно,
вот слезы матери, беззвучны и чисты.

А вот пчела, ей дарят мед цветы,
а вот ягненок, вот его поляна,
вот белый снег лежит, он выпал рано,
а вот ручей бегущей красоты.

А вот свеча и мотылек над ней,
вот древо, что нам дарит соки-слезы,
а вот закат и поздний соловей —

все для тебя! Все, кроме глупой прозы, —
о том она, что острый шип скорей
напомнит боль нам, а не прелесть розы.

Эдуардо Карранса

Эдуардо КАРРАНСА — Стихи (Перевод с испанского Сергея Гончаренко) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 189–197.

Скачать doc pdf

Цитата: ОЛЕНЬЕ СОЛНЦЕ <...> Цвели розмарины, мама, устами прозрачных вестниц. Предчувствием поцелуя порхали улыбки сверстниц. Сон солнца, рассказ луча ли, аквариум акварели? Из клетки сиял, из кроны ль кристалл соловьиной трели? Казалось, что все на свете из воздуха и дыханья. Казалось, что все готово к свечению и порханью. Но это мгновенье длилось не более, чем мгновенье, и смаргивалось ресницей печального отрезвленья. Пружина часов сминала зеркальную гладь покоя, и снова кристалл разлуки оказывался рекою. <...> Конечно, я был ребенком, но снова твержу устало: прекрасное — невозможно, и все же существовало.

ОЛЕНЬЕ СОЛНЦЕ

Моей маме

Я помню: оленье солнце
врастало рогами в сумрак.
Вдали стекленели горы,
прозрачные, как рисунок
ребенка… Я был ребенком,
чей взгляд одинокой болью
струился, как наша речка,
поющая вдоль по полю
печальную песню русла.
Я помню, как мне с балкона
открылось, что мирозданье
мечтательно и бездонно,
и сон оленьего солнца,
казалось, навеки вечен.
А с трепетных губ жасмина,
как вздох, поднимался вечер.
Дышали стихом грядущим
и сок лепестка, и мякоть.
И было столь синим небо,
что очень хотелось плакать.
Я с мамой молчал. И это
безмолвие было в ранге
святой тишины, в которой
над нами витает ангел.
Мы в эту минуту были
во сне прозрачного слова,
отчеркнутого кристаллом
от четкой черты земного
и времени, и пространства…
Я помню себя ребенком.
Я помню солнце безрогим,
безропотным олененком.
Резвилось оно, катилось
на дно витражей заката.
Вживались мы в зазеркалье
стеклянного небоската.
Цвели розмарины, мама,
устами прозрачных вестниц.
Предчувствием поцелуя
порхали улыбки сверстниц.
Сон солнца, рассказ луча ли,
аквариум акварели?
Из клетки сиял, из кроны ль
кристалл соловьиной трели?
Казалось, что все на свете
из воздуха и дыханья.
Казалось, что все готово
к свечению и порханью.
Но это мгновенье длилось
не более, чем мгновенье,
и смаргивалось ресницей
печального отрезвленья.
Пружина часов сминала
зеркальную гладь покоя,
и снова кристалл разлуки
оказывался рекою.
Но долго на дне заката,
обрызганы красной пылью,
вечернего перезвона
прозрачные крылья плыли.
Я помню: оленье солнце
врастало рогами в сумрак,
и был окоем прозрачен
и чист, как детский рисунок.
Конечно, я был ребенком,
но снова твержу устало:
прекрасное — невозможно,
и все же существовало.

СОНЕТ О КРОМЕШНОМ «КРОМЕ»

Все хорошо. И росный луг, и эти
восторженные ветви на ветру.
Все превосходно. Праздник поутру
проснувшейся природы. Свет и ветер,

Все хорошо. Целую в лоб жену.
Плевать на дождь! Я счастлив. Почему бы
и нет? Другая поцелует в губы.
Я горд за город свой и за страну.

Все превосходно. Улыбнись во сне,
мой младший сын. И сон, и синь в окне —
все для тебя. Проси чего угодно.

Бери весь мир. Он так хорош, такой,
где кроме сердца, сжатого тоской,
все замечательно. Все превосходно.

ТЕМА ОГНЯ И МОРЯ

Огонь и море разве что и смеют
глядеть в глаза друг другу даже ночью.
Твое лицо и есть волна и пламя.
Костер и море ты вместила в очи.

Ты из пожара и струи студеной.
Лед, лава, щебет птиц и скрежет щебня.
Ты знаешь, чем кончается горенье,
и знаешь тайну вспененного гребня.

Отмеченные синей стынью глуби
и голубым огнем небесной тверди,
твои глаза плывут и пламенеют.
Как море и огонь. Как вызов смерти.

Хорхе Гайтан Дуран

Хорхе ГАЙТАН ДУРАН — Стихи (Перевод с испанского Сергея Гончаренко) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 239–251.

Скачать doc pdf

ПОСЛАНИЕ

Прости, я не забыл тебя. Не смог.
Нет, невозможно, сколько ни усердствуй.
Тук-тук — как в дверь. Все тот же стук у сердца,
стучащего к тебе. И даже Бог

мне в этом не указ. Хотел открыть я
задутый им твой свет, как Новый Свет, —
и тоже не сумел. Таланта нет,
а может, просто не было наитья.

Как много было у меня причин
любить тебя. Как мало величин
величественней вéщей водоверти

любви. Хочу тебя запеленать
в слова, в стихи, в свирель, чтобы опять
тебя обнять — хотя бы в долгой смерти.

Рохелио Эчаварриа

Рохелио ЭЧАВАРРИА — Стихи (Перевод с испанского Ольги Мунтяновой) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 264–276.

Скачать doc pdf

СВОБОДА

Свобода не держит меня за глотку — и не дает вздохнуть.
Свобода плетется за мной вдогонку, перекрывая путь.
Свобода — собрат мой по хлебу и крову; ее прозвище, как пророчество,
сочится с распятых крыльев кровью: одиночество.

Одиночество — вечный мой спутник в театре и на бульваре,
одиночество коротает вечер за стойкой в баре,
одиночество платит за страсть и не в дружбе с бытом,
одиночество в сердце моем. Ненужном. Забытом.

По приговору судей свободе у нас нет места!
Стала горсткой углей свобода, моя невеста…
Ненавидящая людей, обирающая нас дочиста
свобода, имя тебе — одиночество.

Одиночество — нищий, молящий любви, не монеты.
Одиночество — это вопрос, на который я не нашел ответа.
К вам, отдавшим жизнь во имя меня и моего народа,
я, одинокий, взываю: скажите, что такое свобода?

Эдурдо Котэ Ламус

Эдуардо КОТЭ ЛАМУС — Стихи (Перевод с испанского Леонида Цывьяна) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 277–296.

Скачать doc pdf

СТИРАКСЫ. VI (фрагмент)

Этот вымерший мир,
должно быть, зачах в себе:
в его человеке разрушили
все, чем тот обладал, —
волю, веру и мужество
быть таким, каким вздумалось,
а оставили только
разум в размер головы.
Ветер гудит, все гудит.
Ветер гудит, и выветривание
времени бьет в глаза,
хотя города здесь видели
не время — деревья песка.

Все так отдаленно — страны
погибшие, время само;
и день изгнанья далек,
как далеки от ягод отжимки,
когда пьешь вино. Далеко
от беспамятных «почему»,
от «когда», от вчера, от ветра.

Но если опасна привычка
жить без судьбы и если
от грехов очищенье —
всего лишь быть вне поступков,
коль пустоту открываем
и в пустоте пребываем,
то где же сыскать нам
подлинное?

Здесь уже был Страшный суд.
Что уцелело — следы, останки,
свидетели, коим ангелы
языки мечами урезали.

Марио Риверо

Марио РИВЕРО — Стихи (Перевод с испанского Александры Косс) // Поэзия Колумбии (М.: Художественная литература, 1991), 308–320.

Скачать doc pdf

Цитата: MADAME Расположитесь подле камина и говорите, madame, считывая слова с грифельной доски, исписанной жизнью. Быть может, вы расскажете мне, что однажды вечером кто-то взял вашу ладонь, как цветок, и повел вас по тихим улочкам…